В условиях деяния статьи 10 ГК РФ в новой редакции потребность в подобающей правовой квалификации сделок не вызывающа сомнений, а термин «обход закона» уже не в состоянии употребляться как синоним притворности и мнимости сделки
Ввод
Адекватная и подобающая значению юридического регулирования квалификация является одним из условий действенной защиты прав гражданина. Но нередко верному и единообразному правоприменению мешают недостатки правовой техники, в особенности в случаях с включением в гражданско правовое регулирование новых юридических конструкций.
В связи с этим, на наш взор, особенный интерес представляет отграничение сделок, совершенных в обход закона, от притворных и мнимых сделок. Не ставя своей целью критику университета обхода закона в том виде, в каком он появился в статье 10 ГК РФ (потом - ГК России) и используется с 1 марта 2013 года <1>, мы полагаем нужным и нужным постараться выразить реальные советы по употреблению положений статей 10 и 170 ГК России, не обращая внимания на все недостатки регулирования.
<1> В редакции закона от 30.12.2012 N 302-ФЗ "О введении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой ГК РФ РФ" // Собрание законодательства РФ. 31.12.2012. N 53 (ч. I). Ст. 7627.
Потому, что норма статьи 10 ГК России о запрете обхода закона является новеллой для российского законодательства, содержание которой еще не полностью раскрыто (в особенности если сравнивать с университетом притворных и мнимых сделок), рационально последовательно выразить критерии квалификации сделок, совершенных в обход закона, с учетом существа указанного юридического запрета, а после этого сравнить их с показателями притворных и мнимых сделок.
Подготовительные комментарии по проблеме запрета обхода закона
Университет запрета обхода закона еще до включения в ГК России стал объектом острых дискуссий приверженцев <2> и соперников <3> его нормативно правового фиксирования <4>. Потому, что запрет на обход закона В конце концов отыскал отражение в статье 10 ГК России, на сегодняшний день фокус неприятности, разумеется, сместился: основной задачей является раскрытие содержания запрета на обход закона согласно с действительным значением данной правовой конструкции.
<2> Егоров А.В. Обход закона: применение разрешённой правом формы для воспрещённой правом цели // www.privlaw.ru/files/Egorovtezicy.doc; Суворов Е.Д. Обход закона. Сделка, оформляющая обход закона. М.: Изд. дом В. Ема, 2008. С. 159 - 172; Егоров А. Обход закона: особая норма, не к тому же // Ведомости. 2011. 27 мая. С. 4.
<3> Муранов А.И. Попытка введения определения "обход закона" в ГК России и интернациональный коммерческий арбитраж в Российской Федерации // Вестник международного коммерческого арбитража. 2011. N 1. С. 188 - 213; Он же. Закон: ВАС идет в обход // Вестник Федеральной палаты юристов РФ. 2011. N 3. С. 141 - 144; см. кроме того: www.obhodu-zakona.net, на котором А.И. Мурановым собраны материалы, посвященные тематике обхода закона.
<4> Суворов Е.Д. Неприятности правовой квалификации сделок и других деяний, совершенных в обход закона: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009; Муранов А.И. Попытка введения... С. 188 - 213.
В сущности, запрет на обход закона имеется не что другое, как указание на использование любой правовой нормы не только и не столько согласно с ее буквой, сколько согласно с ее духом. Это указывает такое толкование нормативно правового правила и основанное на этом его использование, которое призвано гарантировать баланс, справедливость и равенство правовых возможностей в рамках юридического поля. Основная трудность такого подхода заключается в потребности постоянного наполнения содержания неизвестного (открытого, оценочного) определения с учетом определённых условий всякой спорной ситуации. Вдобавок важная роль в нахождении и обосновании компромисса между гибкостью юридического регулирования и формальной определенностью закона возлагается при таких условиях на суды, которые должны в особенности пристально исследовать спор и избегать политики двойных стандартов. Помимо этого, нужно принимать в расчет, что базу любого юридического изыскания для целей правоприменения образовывает приоритет разумности и результативности юридического регулирования перед формализмом буквы закона. "Толкуя закон, не следует пробовать уловить подлинную волю законодателя там, где эта воля или вовсе отсутствовала, или пришла в несоответствие с потребностями современной экономики, или первично была несогласованной, противоречивой и просто ошибочной" <5>.
<5> Карапетов А.Г. Расторжение преступленного договора в русском и иностранном праве. М.: Статут, 2007; СПС "КонсультантПлюс".
Существо запрета на обход закона
Согласно с пунктом 1 статьи 10 ГК России не разрешаются осуществление прав гражданина только с целью причинить вред иному лицу, деяния в обход закона с противозаконной целью, и вдобавок другое априори непорядочное осуществление прав гражданина (злоупотребление правом).
Потому, что законодатель отказался от легального раскрытия содержания запрета на обход закона, установить его возможно лишь при помощи описания общих показателей и качеств явления, которые предопределяют границы толкования.
Учитывая произнесённое, в полной мере логично высказать предположение, что похожие показатели и качества предопределены планом законодателя, "потому, что принятие каких-то нормы постоянно является выражением регулятивного стремления законодателя, цель, которую преследует норма, можно считать главным критерием при розыске ее верного понимания" <6>.
<6> Цит. по: Базедов Ю., Курцински-Сингер Е. и др. Заключение Университета им. М. Планка, приготовленное по заказу кафедры международного частного и права гражданина МГИМО (Москва, Российская Федерация) (потом - заключение) // Вестник права гражданина. 2011. Т. 11. N 2. С. 276 (полный текст заключения - с. 273 - 285); см. кроме того текст заключения: http://www.rospravo.ru/files/sites/5679987959a09e5b872e8c7a2cca5e39.pdf.
Разумеется, что российский законодатель не придумал ничего нового относительно идеи запрета обхода закона, которая зародилась еще в римском праве. "Поступает в обход закона тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его суть" <7>. "Обход закона присутствует, когда делается то, чего закон не изъявляет желание, но и не не разрешает" <8>. Эта же мысль в общем отыскала отражение в некоторых кодификациях континентального права, к у которого в собствености и русский юридическая система. К примеру, "деяния, инициированные на базе буквального значения нормы и нацеленные на итог, который воспрещён законом либо идёт вразрез ему, считаются совершенными в обход закона и не мешают подобающему выполнению нормы, на обход которой они были направлены" (часть 4 статьи 6 ГК Испании <9>).
<7> Цит. по: Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты в переводе и с примечаниями И.С. Перетерского. М.: Наука, 1984. С. 33.
<8> Бартошек М. Римское право. Определения, термины, определения. М.: Юрид. литература, 1989. С. 396.
<9> Цит. по: заключение. С. 275.
Заявление к дореволюционной и советской нашей теории даёт сделать вывод о том, что до недавнишнего времени не было особенной потребности в изыскании концепции запрета обхода закона, из-за чего она ни при каких обстоятельствах не выступала объектом независимого детального экспресс анализа. (Это в полной мере объяснимо, в случае если учесть общественно-хозяйственной и юридические условия того времени в общем и нехарактерный гражданскому праву административно-командный подход к регулированию например. Помимо этого, статья 30 ГК РСФСР 1922 года, которая содержала общее указание на недействительность сделки, совершенной в целях, неприятной закону либо в обход закона, использовалась очень редко и критиковалась за отсутствие различий в применяемых терминах <10>. В ГК РСФСР 1964 года и вовсе отсутствовало упоминание об обходе закона, что практически сводило на нет потенциал любой дискуссии в условиях крайнего позитивизма юридического регулирования. - Прим. авт.) А вдруг эта идея и рассматривалась, то или в контексте каких-то вида незаконного поведения, в большинстве случаев смешанного с явлениями притворности и мнимости <11>, или в самом общем виде в рамках неприятностей толкования <12>.
<10> Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее следствия. Л.: Изд-во ЛГУ, 1960. С. 22 - 23.
<11> См., к примеру: Дормидонтов Г.Ф. Классификация явлений правового быта, относимых к случаям употребления фикций. Казань: Типо-лит. Императорского ун-та, 1895. С. 174; Он же. Классификация явлений правового быта, относимых к случаям употребления фикций. Часть первая. правовые фикции и презумпции // Вестник права гражданина. 2011. N 1, 3; Покровский И.А. Гражданское право в его основных проблемах. М., 1918. С. 227.
<12> Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. М.: Типография Императорского Столичного ун-та, 1909.
Принимая к сведенью произнесённое, мы не можем не присоединиться к точке зрения А.В. Егорова о том, что учет положений пункта 1.1.3 § 2 разделения V проекта расширенной Концепции развития общих положений ГК РФ РФ, утвержденной 11.03.2009 и выпущенной для целей дискуссий <13>, разрешает утверждать, что включенный в статью 10 ГК России запрет на обход закона означает запрет на применение официально не воспрещённой в определённых условиях правовой конструкции для достижения цели, негативное отношение законодателя к которой следует из установления запрета на применение другой правовой конструкции, достигающей ту же цель <14>. "Обход закона - это обстановка, когда закон официально не разрешает каких-то определённое воздействие, но методом толкования данного запрета возможно пойти к выводу, что закон не разрешает не столько само это воздействие (либо юридическую форму, в которую оно облекается), какое количество итог, к которому данное воздействие приводит. И в случае если возможно сделать таковой вывод, то воспрещёнными этим законом должны считаться каждые деяния, приводящие к достижению того же самого итога, а не только деяния, официально упомянутые в норме" <15>. В тех же случаях, когда закон содержит указание на допустимые юридические конструкции (к примеру, методы приватизации), в контексте реализации запрета на обход закона это указывает, что получить в собственность государственное (местное) имущество запрещено никакими другими методами, пускай даже прямо не воспрещёнными законом о приватизации.
<13> См.: www.privlaw.ru/concep_OPGK.rtf.
<14> Егоров А.В. Обход закона: применение разрешённой правом формы для воспрещённой правом цели...
<15> Там же.
Похожее понимание запрета на обход закона не только означает потребность обнаружения действительного содержания нормы при помощи толкования в всякой определённой ситуации, но и в какой-то мере примиряет с достаточно вызывающим большие сомнения нормативным решением об отнесении обхода закона к формам злоупотребления правом. Разумеется, что права на обход закона, которым возможно было бы злоупотребить, быть не в состоянии вообще говоря, а значит, обход закона, совершенный с противозаконной целью либо без такой, все равно остается поэтому обходом закона и в любом случае не в состоянии порождать подобающих юридических следствий. Однако присутствие либо отсутствие противозаконной цели может быть принято во внимание при установлении отрицательных следствий (их тяжести) для сторон, произвёдших похожий обход.
Другими словами, запрет на обход закона нацелен на обеспечение действенной реализации строго императивного по значению предписания, суть которого пребывает в невозможности достижения того либо другого итога при помощи правовой конструкции, прямо не воспрещённой подобающей нормой. В этом ракурсе присутствие запрета на обход закона снабжает прежде всего поэтому общественный интерес. Следовательно, квалификация тех либо других деяний в качестве обхода закона неосуществима без обнаружения и раскрытия того общественного интереса, для целей обеспечения которого приходится практически ограничивать ввиду абзаца второго пункта 2 статьи 1 ГК России такие правила права гражданина, как диспозитивность и свобода договора (пункт 1 статьи 1 ГК России).
Так, на наш взор, возможно вычленить следующие показатели, открывающие содержание запрета на обход закона:
- предполагаемая строгая императивность нормы права вне зависимости от характерных черт правовой техники (презумпция диспозитивности юридического регулирования в этом случае исключается);
- нормативно правовое правило снабжает достижение публично значимого итога, которому отдается приоритет перед частными интересами;
- итогу придается юридическое значение лишь в том случае, если он достигнут строго конкретным образом, другими словами при помощи применения только той правовой конструкции, которая предусмотрена предполагаемо строгой императивной статьёй действующих нормативно правовых актов.
На наш взор, вышеперечисленные показатели нужны и достаточны поэтому для установления обстоятельства обхода закона.
Следствия такого обхода являются уже расследованием совершенного деяния, а потому не в состоянии определять его содержание и воздействовать на квалификацию конструкции. В противном случае говоря, обход закона не в состоянии послужить причиной к признанию того юридического итога, на достижение которого он направлен. Будет ли аннулирование (игнорирование) юридических следствий обхода закона исключительным отрицательным результатом либо нет, уже зависит от поведения лиц, осуществивших деяния по обходу закона (намеренно либо нет). Но в любом случае субъективная составляющая обхода закона ни за что не изымает объективного следствия в виде непризнания правовой силы за результатом .
Сделки, совершенные в обход закона
Законодатель не дает определения сделки, совершенной в обход закона, а равняется не высказывается относительно следствий ее осуществления. Невнятного указания на то, что следствия нарушения запрета на обход закона могут выражаться не только в отказе в защите права, но и в других мерах, установленных законодательством (пункт 3 статьи 10 ГК России), очевидно слишком мало.
Однако понимание существа запрета на обход закона, и вдобавок учет правовой природы сделок как правовых обстоятельств разрешает пойти к следующим выводам при помощи систематического и логического толкования.
Соответственно статье 153 ГК России сделками являются деяния субъектов права гражданина, нацеленные на установление, изменение либо завершение юридических следствий. Наряду с этим сделки являются законным правовым обстоятельством, а потому их содержание не в состоянии преступать императивные статьи действующих нормативно правовых актов (что кроме того воспроизведено в пункте 1 статьи 422 ГК России).
Обход закона - это достижение итога вперекор общественным интересам при помощи применения правовой конструкции, которая прямо не предусмотрена и/либо не воспрещена предполагаемо строгой императивной нормой, что влечет негативные следствия для лица, произвёдшего обход закона.
Следовательно, сделки, совершенные в обход закона, являются сделками с дефектным содержанием, которое, но, далеко не разумеется и, наоборот, выглядит официально де-юре безукоризненным. В таких сделках нет расхождения между волей и отражённым волеизъявлением и стороны рвутся к достижению того юридического итога, на который направлена сделка. Исходя из этого основную трудность квалификации образовывает обоснование несоответствия содержания сделки предполагаемо императивной статье действующих нормативно правовых актов, которая снабжает защиту общественного интереса.
Соответственно статье 168 ГК России каждая сделка, преступающая требования закона, недействительна. Вместе с тем законодатель отказался от не столь сложной презумпции о том, что все сделки, противоречащие закону, являются ничтожными. Соответственно новой редакции статьи 168 ГК России, действующей с 1 сентября 2013 года <16>, сделка по общему правилу является оспоримой, если она преступает требования закона (пункт 1 статьи 168 ГК России). Лишь тогда, когда сделка преступает закон и наряду с этим непременно посягает на общественные интересы либо защищаемые законом интересы других лиц (пункт 2 статьи 168 ГК России), она ничтожна.
<16> В редакции закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ "О введении изменений в подразделы 4 и 5 разделения I части первой и статью 1153 части третьей ГК РФ" // Собрание законодательства РФ. 13.05.2013. N 19. Ст. 2327.
В общем учет существа запрета на обход закона, и вдобавок положений пункта 2 статьи 168 ГК России даёт утверждать, что сделки, совершенные в обход закона, являются поэтому ничтожными. Но значительным специфическим моментом (даже если сравнивать с притворными и мнимыми сделками, на ничтожность коих содержится недвусмысленное предписание в статье 170 ГК России) следует признать то, что само по себе нарушение статьи действующих нормативно правовых актов сделкой, совершенной в обход, далеко не разумеется, как не разумеется и нарушение общественного интереса. Исходя из этого для признания сделки, совершенной в обход закона, ничтожной слишком мало показатели обхода закона, но нужно кроме того привести аргументы в адрес того, что указанная сделка может быть признана ничтожной на базе параметров, закрепленных в пункте 2 статьи 168 ГК России.
Притворные и мнимые сделки
Университет притворных и мнимых сделок основывается на том, что у таких сделок отсутствует основание, потому, что стороны вовсе не рвутся к достижению того юридического итога, который обязан появиться из данной сделки. Совершая мнимую либо притворную сделку, стороны желают только сделать видимость происхождения, изменения либо завершения прав гражданина и обязанностей, которые проистекают из этой сделки, и в этом ракурсе преследуют противоправную цель. Так, мнимая и притворная сделки не отвечают показателям гражданско-правовой сделки (статья 153 ГК России).
Этим своим качеством мнимые и притворные сделки ничем не различаются друг от друга. Но в случае если мнимые сделки заключаются только чтобы сделать у других лиц фальшивое представление о стремлениях участников сделки, то притворные сделки совершаются не просто для вида, а для прикрытия иной сделки, которую стороны намерены в конечном итоге произвести. Исходя из этого в притворной сделке принято различать две сделки: а) фактически притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка); б) сделку, в конечном итоге совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). Наряду с этим первая сделка, как не имеющая основания, в любой момент недействительна (ничтожна), а реальность второй сделки оценивается с позиций применимых к ней правил закона.
Так, притворные и мнимые сделки относятся к сделкам с пороками воли, потому, что волеизъявление сторон, облеченное в подобающую форму, расходится с их внутренней волей. В это же время несовпадение отражённого сторонами в сделке волеизъявления с их подлинной волей является далеко не не вызывающим сомнений обстоятельством, который испытывает недостаток кроме того в убедительных подтверждениях, но совсем особенного (по сравнению со сделками, совершенными в обход закона) качества. Как подчеркнул Конституционный Суд в пункте 2 Определения от 24.09.2013 N 1255-О, посвященный характеристике мнимой сделки пункт 1 статьи 170 ГК России нацелен на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Но недобросовестность эта заключается не в нарушении закона как такового, а в применении конструкции сделки в несоответствии с ее избранием в виде законного правового обстоятельства, порождающего те либо другие юридические следствия.
Произнесённое разрешает вычленить следующие отличительные показатели притворных и мнимых сделок:
- рвение сторон замаскировать методом осуществления подобающей сделки свои настоящие стремления;
- несовершение сторонами тех деяний, которые предусматриваются данной сделкой, другими словами применение конструкции сделки вперекор ее избранию.
То, с какой целью совершаются сделки (противозаконной/противозаконной), а равняется совпадают ли стороны в прикрывающей и прикрываемой сделках, не воздействует само по себе на обстоятельство квалификации сделок в качестве притворных и мнимых, не смотря на то, что и может иметь значение в процессе обоснования подобающей позиции.
Фактически вопрос о недействительности сделок по статье 170 ГК России разрешается в всяком определённом случае кроме того с учетом всех практических условий. В случае если заинтересованному лицу подтвердить притворность либо мнимость сделки не удается, следует исходить из презумпции того, что отражённое сторонами волеизъявление верно отражает их внутреннюю волю, а значит, пойти к выводу о реальности той сделки, которая произведена сторонами.
Критерии разграничения сделок
Вышеприведенные характеристики сделок, совершенных в обход закона, и притворных и мнимых сделок дают сделать следующие выводы о характере их разграничения:
- сделки, совершенные в обход закона, вправду нацелены на достижение отраженного в них юридического итога, имеют юридическое основание и отражают волю сторон. Но их содержание неправомерно и преступает не только предполагаемо императивную норму, но и общественный интерес. Вместе с тем официально сделка выглядит как содержательно абсолютно законная и ничему не идёт вразрез. Это, разумеется, смещает выговоры в процессе доказывания: нужно обосновать, что сделка противоправна по своей сути;
- притворные и мнимые сделки, наоборот, абсолютно законны по своему содержанию, но не имеют основания ввиду того, что воля не отвечает закрепленному в сделке волеизъявлению, из-за чего объектом доказывания является поэтому видимость сделок, другими словами отсутствие (нежелание сторонами) того итога, на который сделка направлена.
Верная квалификация сделок в аналогичной ситуации имеет первостепенное значение, потому, что лежащие в их основе показатели, по сути, взаимоисключающие. Или стороны рвутся к достижению юридического итога, который противоправен (а значит, таковой сделки не может быть вообще говоря по объективным причинам), или стороны не изъявляют желание достижения подобающего закону итога (и в этом ракурсе по субъективным причинам не совершают вправду законных деяний, обычных для той либо другой правовой конструкции).
Формирование практики судов
экспресс анализ складывающейся практики судов разрешает с сожалением свидетельствовать, что пока судами не выработано точных и единообразных параметров разграничения сделок, совершенных в обход закона, и притворных и мнимых сделок. В большинстве случаев, совершается терминологическое смешение, которое было характерно для практики судов, сложившейся до включения в статью 10 ГК России положения о запрете обхода закона.
К примеру, достаточно обычной является следующая юридическая оценка, выстроенная на смешении обхода закона и притворных и мнимых сделок: "Суд кассационной инстанции пошёл к выводу, что сделка по продаже объектов, закрепленных за МУП... в собственность общества... является притворной и прикрывает сделку по передаче МУП... имущества в личную собственность в обход притязаний статьи 217 ГК России... и Закона N 178-ФЗ <17>. Определив, что у местных органов городского округа отсутствовало действительное стремление о наделении МУП... упомянутым имуществом как нужным ему для применения в уставной деятельности, а передача ему этого местного имущества была связана с предстоящим отчуждением его в собственность обществу... в обход законодательства о приватизации и с нарушением интересов неопределённого круга лиц, общественных интересов, суды с учетом положений статьи 168, пункта 2 статьи 170 ГК России пошли к выводу о ничтожности спорных сделок, являющихся взаимосвязанными и в конечном итоге прикрывающими сделку по приватизации местного имущества" (Определение ВАС РФ от10.02.2014 N ВАС-1084/14, которым поддержан и признан верным вывод судов о том, что сделка по продаже здания в собственность подателя заявления является притворной и прикрывает сделку по приватизации местного имущества в обход законодательства о приватизации).
<17> закон от 21.12.2001 N 178-ФЗ "О приватизации государственного и местного имущества".
Похожий подход, в общем-то, отражает направленность по бессистемному применению термина "обход закона", которая наметилась еще до включения в статью 10 ГК России запрета на обход закона. К примеру, возможно апеллировать на Распоряжения:
- ФАС Дальневосточного округа от 28.01.2011 N Ф03-9508/2010 об отклонении притязания о признании собственности на жильё , потому, что этим обходится режим перевода помещений из нежилого в жилое;
- ФАС Поволжского округа от 08.08.2011 по делу N А06-4967/2010, которым засвидетельствована правильность отмены решения третейского суда по делу о признании собственности на нежилое строение - самовольную постройку для целей регистрации собственности , потому, что указанное решение затрагивает вопросы публично-юридического характера, которые не в состоянии быть объектом разбирательства в третейском суде;
- ФАС Западно-Сибирского округа от 05.06.2012 по делу N А70-11050/2011 об отклонении притязания об изменении условий договора аренды земельного надела, потому, что оно нацелено на представление участка для осуществления строительства многоквартирных жилых многоэтажных домов в обход установленной операции, предполагающей осуществление аукциона;
- ФАС Восточно-Сибирского округа от 07.09.2012 по делу N А19-21059/2011 об отклонении притязания о признании собственности на самовольное строение ввиду непредставления подтверждений того, что до начала строительства податель иска обращался в компетентные органы для получения нужных разрешений и согласований и не мог получить информацию документы.
Вместе с тем в условиях деяния статьи 10 ГК России в новой редакции потребность в подобающей правовой квалификации сделок не вызывающа сомнений, а термин "обход закона" уже не в состоянии употребляться как синоним притворности и мнимости сделки.
